Неточные совпадения
Кто ж был
жилец этой деревни, к которой, как к неприступной крепости, нельзя было и подъехать отсюда, а нужно было подъезжать с другой стороны — полями, хлебами и, наконец, редкой дубровой, раскинутой картинно по зелени, вплоть до самых изб и господского
дома? Кто был
жилец, господин и владетель этой деревни? Какому счастливцу принадлежал этот закоулок?
Он легко отыскал Разумихина; в
доме Починкова нового
жильца уже знали, и дворник тотчас указал ему дорогу.
Петр Петрович Лужин, например, самый, можно сказать, солиднейший из всех
жильцов, не явился, а между тем еще вчера же вечером Катерина Ивановна уже успела наговорить всем на свете, то есть Амалии Ивановне, Полечке, Соне и полячку, что это благороднейший, великодушнейший человек, с огромнейшими связями и с состоянием, бывший друг ее первого мужа, принятый в
доме ее отца и который обещал употребить все средства, чтобы выхлопотать ей значительный пенсион.
Весьма вероятно и то, что Катерине Ивановне захотелось, именно при этом случае, именно в ту минуту, когда она, казалось бы, всеми на свете оставлена, показать всем этим «ничтожным и скверным
жильцам», что она не только «умеет жить и умеет принять», но что совсем даже не для такой доли и была воспитана, а воспитана была в «благородном, можно даже сказать в аристократическом полковничьем
доме», и уж вовсе не для того готовилась, чтобы самой мести пол и мыть по ночам детские тряпки.
— Признайся, есть за что и угостить, — отозвался Тарантьев, —
дом сгнил бы, а этакого
жильца не дождался.
— А там тысячу рублей почти за целый
дом! Да какие светленькие, славные комнаты! Она давно хотела тихого, аккуратного
жильца иметь — вот я тебя и назначаю…
Скажут, может быть, что в этом высказывается добросовестная домохозяйка, которой не хочется, чтоб у ней в
доме был беспорядок, чтоб
жилец ждал ночью на улице, пока пьяный дворник услышит и отопрет, что, наконец, продолжительный стук может перебудить детей…
«Поярков», — признал Клим, входя в свою улицу. Она встретила его шумом работы, таким же, какой он слышал вчера. Самгин пошел тише, пропуская в памяти своей
жильцов этой улицы, соображая: кто из них может строить баррикаду? Из-за угла вышел студент, племянник акушерки, которая раньше жила в
доме Варвары, а теперь — рядом с ним.
За окном тяжко двигался крестный ход: обыватели города, во главе с духовенством всех церквей, шли за город, в поле — провожать икону Богородицы в далекий монастырь, где она пребывала и откуда ее приносили ежегодно в субботу на пасхальной неделе «гостить», по очереди, во всех церквах города, а из церквей, торопливо и не очень «благолепно», носили по всем
домам каждого прихода, собирая с «
жильцов» десятки тысяч священной дани в пользу монастыря.
Ракитин этого не понимает, ему бы только
дом выстроить да
жильцов пустить, но я ждал тебя.
Конец карьеры моей, по толкованию твоего братца, в том, что оттенок социализма не помешает мне откладывать на текущий счет подписные денежки и пускать их при случае в оборот, под руководством какого-нибудь жидишки, до тех пор, пока не выстрою капитальный
дом в Петербурге, с тем чтобы перевесть в него и редакцию, а в остальные этажи напустить
жильцов.
Это он не раз уже делал прежде и не брезгал делать, так что даже в классе у них разнеслось было раз, что Красоткин у себя
дома играет с маленькими
жильцами своими в лошадки, прыгает за пристяжную и гнет голову, но Красоткин гордо отпарировал это обвинение, выставив на вид, что со сверстниками, с тринадцатилетними, действительно было бы позорно играть «в наш век» в лошадки, но что он делает это для «пузырей», потому что их любит, а в чувствах его никто не смеет у него спрашивать отчета.
В екатерининские времена на этом месте стоял
дом, в котором помещалась типография Н. И. Новикова, где он печатал свои издания.
Дом этот был сломан тогда же, а потом, в первой половине прошлого столетия, был выстроен новый, который принадлежал генералу Шилову, известному богачу, имевшему в столице силу, человеку, весьма оригинальному: он не брал со своих
жильцов плату за квартиру, разрешал селиться по сколько угодно человек в квартире, и никакой не только прописки, но и записей
жильцов не велось…
Дом был пустой — походили они по комнатам, пошныряли, нигде никого, а между прочим, некоторые безделицы явно показывали, что в
доме недавно были
жильцы.
Дом у Привалова, конечно, свой, да ведь в нем
жильцы.
Теперь-с насчет дальнейшего: в
доме, то есть в семействе Гаврилы Ардалионыча Иволгина, вот этого самого молодого моего друга, с которым прошу познакомиться, маменька его и сестрица очистили в своей квартире две-три меблированные комнаты и отдают их отлично рекомендованным
жильцам, со столом и прислугой.
Копошась в бездне греховной, миряне, которых гражданский
Дом интересовал своею оригинальностью и малодоступностью, судили о его
жильцах по своим склонностям и побуждениям, упуская из виду, что «граждане
Дома» старались ни в чем не походить на обыкновенных смертных, а стремились стать выше их; стремились быть для них нравственным образцом и выкройкою для повсеместного распространения в России нового социального устройства.
Перелетным птицам приходилось искать нового, более или менее теплого и притом опять дешевого и безопасного приюта; а по этому случаю
жильцы пустого
дома желчны и беспокойны.
— А если у меня, Петя, в душе-то пусто? Понимаешь: пусто… Вот как в
дому, когда
жильцы выедут и ставни закроют.
Но в
доме жили
жильцы — известный в городе капитан с сестрицей и при них пожилая работница, и вот эти-то
жильцы, капитан, сестра его и работница, все трое были в эту ночь зарезаны и, очевидно, ограблены.
Дом был деревянный, одноэтажный, и посторонних
жильцов в нем не было.
Погасив свечку, он долго глядел вокруг себя и думал невеселую думу; он испытывал чувство, знакомое каждому человеку, которому приходится в первый раз ночевать в давно необитаемом месте; ему казалось, что обступившая его со всех сторон темнота не могла привыкнуть к новому
жильцу, что самые стены
дома недоумевают.
Ну-с, я вам еще позабыла сказать, что у нас, то есть у бабушки, свой
дом, то есть маленький домик, всего три окна, совсем деревянный и такой же старый, как бабушка; а наверху мезонин; вот и переехал к нам в мезонин новый
жилец…
Указанные нумера помещались в четвертом этаже громадного
дома. Его встретила в дверях сама хозяйка, чистенькая старушка лет под шестьдесят. Было около десяти часов, и нумера пустели; в коридоре то и дело сновали уходящие
жильцы.
Он был уже вдов, был уже в отставке, уже не щеголял, не хвастал, не задирался, любил только пить чай и болтать за ним всякий вздор; ходил по комнате, поправлял сальный огарок; аккуратно по истечении каждого месяца наведывался к своим
жильцам за деньгами; выходил на улицу с ключом в руке, для того, чтобы посмотреть на крышу своего
дома; выгонял несколько раз дворника из его конуры, куда он запрятывался спать; одним словом, человек в отставке, которому после всей забубенной жизни и тряски на перекладных остаются одни пошлые привычки.
Он как ребенок радовался этому посещению. С утра привел в праздничный вид свою комнату — он нанимал ее от
жильцов в
доме недалеко от кондитерской, около Сенной — и ждал с бьющимся сердцем наступления назначенного часа.
Жизнь Дарьи Васильевны Потемкиной тоже шла своей обычной колеей. Она вся была поглощена заботами о новом
жильце старого
дома — Володе.
Жильцов в этом
доме множество, почти всё мастеровые и немки, содержательницы квартир со столом и прислугою.
Спрашивали
жильцов, хозяина
дома, — никто об нем почти ничего не знал.
Дворник, служивший в этом
доме лет пять и, вероятно, могший хоть что-нибудь разъяснить, ушел две недели перед этим к себе на родину, на побывку, оставив вместо себя своего племянника, молодого парня, еще не узнавшего лично и половины
жильцов.
Из
домов продолжали выносить и спасаться
жильцы.
Увидал его сейчас на дворе — орет, что не позволит зятю так распоряжаться сестриным
домом, потому что сам нашел
жильца, который предлагает на двести рублей в год более.
Мебель и вещи Синтяниных почти уже все были перевезены, и генерал с женой оставались на биваках. В
дом уже готовились перебраться новые
жильцы, которым Подозеров сдал синтянинскую квартиру на условии — заплатить за шесть лет вперед, чтобы таким оборотом сделаться с залогодателем.
Я побежал наверх и, представьте, увидел, что
жильцы соседнего
дома (у нас общий двор) спешат мне навстречу, а среди них эта неизвестная барышня.
И уже томило сильное желание поделиться с кем-нибудь своими воспоминаниями. Но
дома нельзя было говорить о своей любви, а вне
дома — не с кем. Не с
жильцами же и не в банке. И о чем говорить? Разве он любил тогда? Разве было что-нибудь красивое, поэтическое, или поучительное, или просто интересное в его отношениях к Анне Сергеевне? И приходилось говорить неопределенно о любви, о женщинах, и никто не догадывался, в чем дело, и только жена шевелила своими темными бровями и говорила...
Войдя в свой
дом, где в течение довольно долгого времени оставался хозяином и единственным
жильцом дьякон Ахилла, протопоп поцеловал стихийного исполина в сухой пробор его курчавой головы и, обойдя вместе с ним все комнатки, перекрестил пустую осиротелую кроватку Натальи Николаевны и сказал...
Кроме того, он покупал
дома в обществе взаимного кредита с переводом долга и отдавал их внаймы;
жильцы платили ему неисправно, но он уверял, что эти операции с
домами очень выгодны.
Ольга Васильевна Коковкина, у которой жил гимназист Саша Пыльников, была вдова казначея. Муж оставил ей пенсию и небольшой
дом, в котором ей было так просторно, что она могла отделить еще и две-три комнаты для
жильцов. Но она предпочла гимназистов. Повелось так, что к ней всегда помещали самых скромных мальчиков, которые учились исправно и кончали гимназию. На других же ученических квартирах значительная часть была таких, которые кочуют из одного учебного заведения в другое, да так и выходят недоучками.
В
доме, когда Александр Васильевич вернулся из Нейшлота, уже шли приготовления. За день до свадьбы штаб-лекарша пришла к своему
жильцу. Суворов был очень весел, бегал по комнате и, увидев свою «маменьку», сам подал ей стул.
В Фридрихсгаме Александр Васильевич жил в
доме госпожи Грин, вдовы местного штаб-лекаря, лучшем во всем городе. Граф занимал верхний этаж, а хозяйка помещалась внизу. Она была женщина умная, ловкая, пользовалась общим уважением в городе, хорошо говорила по-русски и вполне умела угодить своему знаменитому
жильцу.
Из верхнего этажа
дома Мириманова, — там было две барских квартиры, вдруг выселили
жильцов: доктора по венерическим болезням Вайнштейна и бывшего городского голову Гавриленко. Велели в полчаса очистить квартиры и ничего не позволили взять с собою, ни мебели, ни посуды, — только по три смены белья и из верхней одежды, что на себе.
«Ты веди книгой и справляй по
дому все полицейские обязанности, — сказал Аристархову купчик, — но деньги с
жильцов получать не моги, на то есть Архип. Дочь его тебе стряпать будет за мой счет, чай, сахар, керосин тоже мой и четвертной билет жалованья… Согласен? Приеду из заграничных земель, опять куролесить будем, а туда тебя везти неравно испугаются… И без тебя там прохвостов довольно».
Madame Бюжар побежала к Онучиным. Она знала, что, кроме этого
дома, у ее
жильцов не было никого знакомого. Благородное семейство еще почивало. Француженка уселась на террасе и терпеливо ожидала. Здесь ее застал Кирилл Сергеевич и обещался тотчас идти к Долинскому. Через час он пришел в квартиру покойницы вместе со своею сестрою. Долинский по-прежнему сидел над постелью и неподвижно смотрел на мертвую голову Доры. Глаза ей никто не завел, и
Зато на известной нам голубятне, в Батиньоле, было необыкновенно тихо, все пижоны и коломбины разлетелись. Кроме Зайончека и Долинского не было
дома ни одного
жильца: все пило, бродило и бесновалось. Вдруг патер Заиончек вошел в комнату Долинского.
Мы обыкновенно проходили по самым живучим, по самым кропотливым улицам, и мне так нравилась такая обстановка начала моей артистической жизни, контраст между этой повседневной мелочью, маленькой, но живой заботой и искусством, которое ожидало меня в двух шагах от этой жизни, в третьем этаже огромного
дома, набитого сверху донизу
жильцами, которым, как мне казалось, ровно нет никакого дела ни до какого искусства.
— Нет, сударь, нет, и не говорите: не
жилец я у вас! Я вам говорю, что дьявол ко мне навязался. Я у вас
дом зажгу, коли останусь; на меня находит, и такая тоска подчас, что лучше бы мне на свет не родиться! Теперь я и за себя отвечать не могу: уж вы лучше, сударь, оставьте меня. Это все с тех пор, как тот дьявол побратался со мною…
Печально звучали колокола: они почти каждый
дом извещали о разлуке с одним из дорогих
жильцов его.
В это время, с водворением, ее в родном
доме, бельэтаж в нем, остававшийся несколько месяцев пустым, заселился
жильцами. Одно отделение, окнами на нижний Пресненский пруд, наняли Ранеевы, другое, поменьше, окнами на дворе, вдова коллежского советника (которого она по временам величала статским, а иногда, в жару хлестаковщины, производила в действительные), лет сорока пяти, Левкоева. Пенсион ее после мужа, не так давно умершего, был невелик, но она жила безбедно, на какие средства — это оставалось ее тайной.
Закипела у нее работа, не без того, однако ж, чтобы не сбегать по временам к
жильцу в те часы, когда Лиза не была
дома.
Новая хозяйка, действуя по заранее намеченной программе своей благодетельницы, под предлогом капитального ремонта квартир, выселила всех
жильцов. Верх
дома был заколочен наглухо, а нижний этаж, состоявший из двух квартир, соединен был в одну, отделан заново и меблирован, хотя и скромно, но с комфортом.